С середины февраля, то есть почти восемь месяцев, цена Brent не опускалась ниже 70 долларов и выросла на 65,7 % по сравнению с концом 2025 года, превысила в октябре $115 барр., когда 2025 год она завершила на отметке 60,85 доллара. Данные Eurostat. Инфляция в зоне евро в августе достигла 3,3 %, это максимум с сентября 2023 года. Только цены на энергию за год выросли на 14,3 %.
Именно поэтому Европейский центральный банк поднял депозитную ставку на четверть пункта — до 2,50 %. В США ставка Федеральной резервной системы 16 сентября была установлена на уровне 3,75-4%, на заседании 27-28 октября она уже ожидается на прежнем уровне.
Расклад потребления нефти европейскими странами Euronews раскрывает картину зависимости от роста цен на мировых рынках, когда любой конфликт в добывающих регионах, что подчеркивает их уязвимость, меняет картину потребления добавленной стоимости индустриальных экономик.
Европейский союз в 2024 году импортировал 471,3 млн тонн сырой нефти, при этом собственная добыча составила всего 15,5 млн тонн.
В целом зависимость ЕС от импортной нефти достигла 96,6 %, по данным Eurostat.
Соединённые Штаты, Казахстан и Норвегия стали тремя крупнейшими поставщиками, каждый из которых обеспечивал от 12 до 15 % импорта.
За ними следовала Ливия — более 9 %, Саудовская Аравия — 6,8 %, Нигерия и Ирак — по 5,8 %.
Лишь около 7 % импорта сырой нефти в ЕС в 2025 году приходилось на страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, согласно данным Совета Европейского союза.
По объёму импорта Нидерланды с большим отрывом опережают остальные европейские страны. Согласно данным Eurostat за 2024 год, страна ввезла 138,3 млн тонн нефти и нефтепродуктов.
На втором месте Германия — 117,8 млн тонн, далее Испания — 85,8 млн, Франция — 82,4 млн, Италия — 73,3 млн и Бельгия — 56,7 млн тонн.
Однако эти цифры нуждаются в пояснении. Роттердам — один из крупнейших энергетических хабов мира. Значительная часть нефти, поступающей в голландские порты, перерабатывается или переправляется далее в другие европейские страны.
Из 138,3 млн тонн импорта Нидерланды реэкспортировали 101,1 млн тонн. Бельгия также отправила на повторный экспорт более половины закупленных объёмов.
Реальным крупным импортёром выступает Германия — благодаря масштабам её промышленной экономики, транспортной сети и нефтеперерабатывающего сектора.
Испания, Франция и Италия тоже закупают значительные объёмы для обеспечения внутреннего потребления и работы крупных НПЗ.
По данным Eurostat, на Германию приходилось 20,1 % конечного потребления нефти и нефтепродуктов в ЕС в 2024 году. Франция занимала второе место с 15,3 %, а Италия и Испания — по 11,1 % каждая.
Вместе эти четыре экономики потребили почти 58 % совокупного объёма в ЕС.
Объёмы импорта показывают, кто покупает больше всего нефти, но не раскрывают, какие экономики пострадают сильнее всего.
Более полезный показатель уязвимости сопоставляет чистый импорт энергоносителей с масштабом и структурой национальной экономики.
Поэтому Eurostat рассчитывает сальдо внешней торговли энергетическим сырьем как долю в дефиците ВВП. В 2025 году крупнейший дефицит в ЕС зафиксировала Мальта — он составил 5,4 % экономического выпуска страны. За ней следовали Болгария с дефицитом в 3,5 % ВВП, Хорватия — 3,4 %, Венгрия — 2,9 %, Бельгия — 2,6 %, Люксембург — 2,5 % и Кипр — 2,4 %.
Крупные экономики располагались ближе к середине рейтинга. Дефицит энергетической торговли Италии был эквивалентен 1,9 % ВВП, за ней шли Испания и Польша — по 1,7 %. Германия и Франция зарегистрировали дефицит в 1,5 % каждая.
Наименьший дефицит пришёлся на Данию — 0,1 % ВВП, затем Швецию — 0,5 % и Нидерланды — 0,6 %.
Дания выигрывает за счёт собственной добычи нефти и газа, а положение Нидерландов отражает их роль крупного центра переработки и реэкспорта.Зависимость Испании от импорта нефти — показатель доли потребления, обеспечиваемой чистым импортом — в 2024 году достигла 100,3 %.
В Португалии этот показатель составил 99,9 %, в Ирландии — 101 %.
Все три экономики практически полностью зависят от поставок импортной нефти или нефтепродуктов.
Мальта в 2024 году импортировала 99,6 % своих потребностей в нефти. На Кипр приходилось 97,3 % импорта.
Их уязвимость усиливается высокой долей транспорта, авиации и туризма в экономике.
Почти две трети потребляемой в ЕС нефти используются в транспортном секторе.
Один только автомобильный транспорт приходился на 47,7 % общего потребления в 2024 году, по данным Совета Европейского союза.
Авиаперевозки обеспечивали ещё 9,2 %, морской транспорт — 8,4 %.
Такая структура особенно важна для стран Южной Европы.
Рост цен на авиакеросин повышает расходы авиакомпаний, обслуживающих Испанию, Португалию, Грецию, Кипр и Мальту.
Подорожание дизельного топлива сказывается на гостиницах, ресторанах и розничной торговле через удорожание логистики и цепочек поставок.Поначалу туристические компании могут брать часть этих расходов на себя. Однако если нефть закрепится выше отметки 100 долларов, дополнительные издержки с большей вероятностью будут переложены на потребителей через рост цен на авиабилеты и проживание, считает Euronews.
Наименьшей зависимостью от импорта нефти отличается Дания — 58,1 %, за ней следуют Румыния — 77 % и Венгрия — 83,5 %. Показатель Италии составляет 89,8 %, Германии — 96,9 %, Франции — 99,8 %. Однако, поскольку эти страны являются членами еврозоны, активируемые регуляторами финансовые и резервные механизмы позволяют смягчать последствия роста цен на нефть для производственного сектора экономики, стимулируется экспорт (снижена стоимость евро), снимаются фискальные барьеры, за счет активизации и развития транспортного сектора расширяются экспортные рынки. Поэтому для гибких растущих экономик, по крайней мере, находящихся в зоне евро и европейского экономического рынка, рост цен на нефть в принципе не критичен, а, наоборот, способствует выявлению новых резервов роста. Даже в случае дальнейшего роста цен на первичные энергоносители, переориентация на возобновляемые источники, рациональность и инновации позволят смягчить сложившуюся вековую зависимость и даже сместить ось инвестирования, как это уже наблюдалось со стороны крупнейших банков и инвестиционных фондов с экологической точки зрения, которая также получила шанс зазвучать воодушевляющей интонацией.
Что касается США, анализ, проведенный в августе изданием ogj показал, что 38 американских производителей и переработчиков, включенных в выборку OGJ, сообщили о совокупной выручке за второй квартал в размере 439,1 млрд долларов, что выше показателя в 299,3 млрд долларов годом ранее, и чистой прибыли в размере 62,2 млрд долларов против 22,3 млрд долларов. Выручка за шесть месяцев составила 752,7 млрд долларов против 598,1 млрд долларов, а чистая прибыль — 80,5 млрд долларов против 41,5 млрд долларов, при капитальных и разведочных затратах в первом полугодии в размере 59,8 млрд долларов против 54,3 млрд долларов.
Но выгоду получают не только нефтяные компании. В заявлении для Hearst Television Министерство внутренних дел сообщило, что добыча энергоресурсов на федеральных землях и в водах принесла в казну США 7,53 миллиарда долларов, штатам — более 6,6 миллиарда долларов и более 1 миллиарда долларов на природоохранные мероприятия в 2026 финансовом году. Для сравнения, Министерство внутренних дел сообщило о распределении 5,01 миллиарда долларов в казну и 4,07 миллиарда долларов штатам в 2025 финансовом году. Своеобразно, но американская экономика возвращает утерянные производства, этому способствовали пошлины президента Трампа, которые сделали производство выгоднее импорта. С другой стороны, риски смягчают резервные и стратегические нефтехранилища, которые влияют на основные рыночные механизмы ценообразования.
Поэтому даже если Hearst Television Get the Facts обнаружила, что цены на бензин выросли более чем на 50% в 20 штатах с начала войны 28 февраля и по оценкам Университета Брауна, американцы потратили на бензин и дизельное топливо почти на 143 миллиарда долларов больше, чем потратили бы без войны с Ираном, в случае, если эти средства пойдут по назначению - в американскую экономику, то никакие внешние факторы не повлияют на ее амбиции крупнейшей мировой экономики.